Табель табелю рознь
Школьный дневник, как известно, вещь, совершенно избыточная в хозяйстве. Никаких профитов от ее присутствия в портфеле ученик, как правило, не получает. Получают -- родители, когда, обычно по субботам, у них появляется хороший предлог для того, чтобы выплеснуть накопившийся за рабочую неделю негатив.
В самом конце тридцатых годов жизнь в стране была настолько тяжелая, что совершенно необходимо было предусмотреть дополнительный способ для осуществления разрядки умученных непосильных трудом родителей. Этот способ назывался "Табель" -- разграфленный лист бумаги, куда вписывались четвертные и годовые оценки. То есть дополнительно к дневнику у школьника был шанс получить квартально-премиальные втыки. (Табели существовали и позже, я их застала, но только в начальной школе.)
Здесь будем смотреть только табели, зато много. И заодно осваивать географию.
Итак, 1937/38 учебный год, Свердловск.
Это даже не табель, а просто последняя страничка дневника. Ее оторвали и взяли с собой, когда ехали в эвакуацию. Скажете, Свердловск не эвакуировали? А кто сказал, что ехали из Свердловска?
Ехали -- из Могилева:
1939/40, Могилев. <1938/39 год пропущен по болезни>
На окраинах империи с бланками было совсем туго, еще хуже, чем на Урале. Поэтому табель самодельный. И благодарность родителям -- тоже самодельная, но наряаааадная:
Табель за 1940/41 утрачен, вернее, не был получен из школы на руки: в первую очередь оформляли документы выпускникам, потом всем остальным. А там и не до табеля стало. Поэтому следующий табель --
1941/42, деревня Константиново Горьковской (Нижегородской) области:
(Первый раз за все время -- "фирменный" бланк. Но это ничего, дальше снова обычные бумажки.)
Моршанск, 1942/43:
(Моршанские педагоги старательно пытаются воспроизвести официальный бланк, и небезуспешно.)
1943/44 -- не поверите, Пятигорск. Бланков опять нет.
Зато 1944/45 на бланке и даже на иностранном языке. Рига:
1945/46, Москва -- табель под одной обложкой с дневником.
(Обратите внимание на номер школы -- легендарная 31-я, бывшая Алтуфьевская гимназия, сейчас -- здание отдано Хамовническому суду.)
И, наконец, выпускной, 10-й класс. Тут на столичных школьничков-то и насели: табель мало того, что существует одновременно с дневником, в него еще и еженедельно выставляются оценки. В общем, пролистал родитель дневник, выпорол, посмотрел табель -- обратно выпорол: пори -- не хочу.
Вот и все, тему школьного табеля на этом закончили. Справедливости ради надо заметить, что здесь упоминаются далеко не все школы, в которых за пред-, военное и послевоенное время успел поучиться владелец этих документов. Всего их было одиннадцать.
А теперь вопрос: как вы думаете, почему в последнем табеле (а пустографка была рассчитана на среднюю и старшую школу) апрель и май слиты вместе? Те, кто постарше, не подсказывайте, а?
В самом конце тридцатых годов жизнь в стране была настолько тяжелая, что совершенно необходимо было предусмотреть дополнительный способ для осуществления разрядки умученных непосильных трудом родителей. Этот способ назывался "Табель" -- разграфленный лист бумаги, куда вписывались четвертные и годовые оценки. То есть дополнительно к дневнику у школьника был шанс получить квартально-премиальные втыки. (Табели существовали и позже, я их застала, но только в начальной школе.)
Здесь будем смотреть только табели, зато много. И заодно осваивать географию.
Итак, 1937/38 учебный год, Свердловск.
Это даже не табель, а просто последняя страничка дневника. Ее оторвали и взяли с собой, когда ехали в эвакуацию. Скажете, Свердловск не эвакуировали? А кто сказал, что ехали из Свердловска?
Ехали -- из Могилева:
1939/40, Могилев. <1938/39 год пропущен по болезни>
На окраинах империи с бланками было совсем туго, еще хуже, чем на Урале. Поэтому табель самодельный. И благодарность родителям -- тоже самодельная, но наряаааадная:
Табель за 1940/41 утрачен, вернее, не был получен из школы на руки: в первую очередь оформляли документы выпускникам, потом всем остальным. А там и не до табеля стало. Поэтому следующий табель --
1941/42, деревня Константиново Горьковской (Нижегородской) области:
(Первый раз за все время -- "фирменный" бланк. Но это ничего, дальше снова обычные бумажки.)
Моршанск, 1942/43:
(Моршанские педагоги старательно пытаются воспроизвести официальный бланк, и небезуспешно.)
1943/44 -- не поверите, Пятигорск. Бланков опять нет.
Зато 1944/45 на бланке и даже на иностранном языке. Рига:
1945/46, Москва -- табель под одной обложкой с дневником.
(Обратите внимание на номер школы -- легендарная 31-я, бывшая Алтуфьевская гимназия, сейчас -- здание отдано Хамовническому суду.)
И, наконец, выпускной, 10-й класс. Тут на столичных школьничков-то и насели: табель мало того, что существует одновременно с дневником, в него еще и еженедельно выставляются оценки. В общем, пролистал родитель дневник, выпорол, посмотрел табель -- обратно выпорол: пори -- не хочу.
Вот и все, тему школьного табеля на этом закончили. Справедливости ради надо заметить, что здесь упоминаются далеко не все школы, в которых за пред-, военное и послевоенное время успел поучиться владелец этих документов. Всего их было одиннадцать.
А теперь вопрос: как вы думаете, почему в последнем табеле (а пустографка была рассчитана на среднюю и старшую школу) апрель и май слиты вместе? Те, кто постарше, не подсказывайте, а?