sontucio (sontucio) wrote in soviet_life,
sontucio
sontucio
soviet_life

Завод "Галалит" и его жители. Часть 3.

Продолжаю публиковать воспоминания Александра Маркова о жизни на окраине Москвы, в поселке при заводе "Галалит", в 50-е и 60-е годы.

Перед взором картины всплывают одна за одной.
Беззаботное детство моё, ты умчалось куда-то,
Словно парусник белый, мелькнув, над речною волной.
Я на фото гляжу, на руины ушедшего Мира.
Было, было...Прошло...И от этого сердце болит.
Где-то там, вдалеке, затерялся дом девять, шестая квартира.
Вперемешку дома и цеха, и названье всему - "Галалит".
Не кричат петухи, возвещая о новом рассвете.
И своих не сзывает на смену завода гудок.
Школы нет уж давно, не бегут на занятия дети,
Там, где свалка была, разместился чудной городок.
При хозяевах новых не видно былого веселья,
Запустенье кругом, да кричит по полям вороньё.
Расплодилось зверьё, да поганые рожи с похмелья.
Скоро башня падёт и останутся тлен, да копателей чёрных враньё.
Прорастёт буйным цветом лихая малина,
Гимном острова станет "Атас" от Любэ,
И забудется правда, и острова доброе имя,
И весь остров тогда назовут - ШГБ.


В Павловском Посаде 1948 год.

Вернёмся немного назад. Справа от лестницы располагались две комнаты -№4, №5 и коммунальная квартира №6. До войны комнату №4 занимал Александр Михайлович Татаринов с женой Женей, которая перед самой войной от Александра Михайловича ушла. Вернувшись с войны Александр Михайлович женился на Раисе Матвеевне Семёновой, которая работала в лаборатории цеха №3, и они перебрались на тот двор в дом №11, в комнату над магазином. Комнату №5 занимал брат Александра Михайловича - Василий Михайлович Татаринов, работавший на "Галалите" до войны начальником центральной лаборатории. Жил он с матерью - старушкой, сам был инвалид детства. После войны Василий Михайлович женился на Елене Николаевне и она с матерью переехала в его комнату. После смерти обеих старушек и Василия Михайловича, Елена Николаевна Татаринова переехала в дом №7, на первый этаж.

Братья Татариновы были присланы на "Галалит" по распределению, после окончания ВУЗа в конце 30-х годов. После того, как комната №4 освободилась в ней поселилась семья Воропаевых. Отец - Виктор - работал на заводе слесарем, мать - Катерина - работала на "Галалите" в цеху, их сын - Владимир - на три года старше меня. Не смотря на разницу в возрасте, Володя был моим близким другом и общение с ним сильно сказалось на моём становлении, как личности. Именно под влиянием Володи я стал много читать, именно он на своём примере внушил мне, что учиться плохо - просто глупо. Сам он учился очень хорошо, с интересом. Был он весьма начитан - читал быстро и много. Постоянно направлял меня в выборе литературы, советовал, что прочитать, а потом мы обсуждали прочитанное и делились впечатлениями.

Володя был романтиком, что, наверное, и привлекало меня. Он неплохо сочинял, его дневники было интересно читать, они были проникнуты духом познания и приключений. У бабки Веры Кузнецовой (из кв.№3, она приходилась ему роднёй) в комнате стоял огромный сундук, набитый книгами. Как-то в этом сундуке Вовка нашёл книгу Сеттона Томпсона - "Рольф в лесах", про индейцев. Так мы её до дыр зачитали. На пару мы пытались оставить карту всего острова. Мы излазили все укромные уголки, чуть ли не с рулеткой выверяя масштаб, споря до хрипоты над каждым поворотом. А уж "Галалит" мы знали как свои пять пальцев. Наверное, именно поэтому я до сих пор помню остров в подробностях, конечно же тот остров, 50-60-х годов. Сейчас очень многое изменилось, причём не в лучшую сторону.

На "утятнике" мы с Володей построили землянку - это было наше прибежище, наш форт. Мы целыми днями пропадали там, на озере, воображая себя то индейцами, то пиратами, то потерпевшими кораблекрушение. У нас был маленький плот, на котором мы "совершали путешествия", описывали в дневниках берега, промеряли глубины - готовились, в общем, к многотрудной и опасной будущности. Володя был прекрасным рассказчиком и постоянно рассказывал мне о том, что он прочитал или узнал. Мы совместно устраивали баталии с пластилиновыми солдатиками, которых лепили сотнями. Причём изощрялись в деталировке и цветовом решении. Стоило нам посмотреть какойнибудь исторический или приключенческий фильм, как мы тут же лепили героев этого фильма.

Посмотрев в 1961 году франко-итальянский фильм "Три мушкетёра", а чуть позднее "Железную маску" мы заболели этими фильмами. Книги мы уже прочли к тому времени, но увидеть своих кумиров вживую...При каждой возможности мы ездили смотреть эти фильмы, иногда уезжая на другой конец Москвы. Из стального прутка и половников, мы смастерили шпаги - почти как настоящие. Когда мы самозабвенно фехтовали слышался звон клинков. Шпаги гнулись, мы их выправляли, они опять гнулись, ломались - тогда мы делали новые.

На "повороте" был магазин "Культтовары", где продавались спортивные шпаги и эспадроны. Они были не столь красивы, как в кино, и стоили огромных денег - 12-14 рублей. Но это-то не было главным - можно было заработать, накопить. Вся беда была в том, что они продавались только спортсменам (видимо по билетам). Чего проще - езжай на "Динамо", записывайся в секцию фехтования и вся недолга. Нет...Спортивного фехтования мы не признавали. В солдатиков мы играли втроём, третьим был Витька Габриянчик. Нам с Витькой выпадала роль подручных - мы только передвигали войска, а основную сюжетную линию вёл Володя. Когда он был в ударе мы покатывались со смеху над представлениями, которые сами и разыгрывали.

Году в 1963 мы с Вовкой увлеклись радиотехникой. В средствах мы были весьма ограниченны и поэтому довольствовались материалами и деталями со свалок. Мы собирали детекторные приёмники из подножного материала, даже пытались изготовить полупроводниковый кристалл для детектора. В журнале "Юнный техник", который мне выписывала мама, был рецепт из чего и как сварить полупроводник. Путного ничего не вышло, мы только жутко навоняли и нас попёрли с кухни. Но мы пытались творить! Потом мы использовали настоящий диод -ДГЦ-22 и приёмник (о чудо!) заговорил. Через наушники мы могли слушать три станции. Чуть позднее мы стали пытаться собирать транзисторные схемы, но мало что путного получалось. Сказывалось отсутствие теоретической подготовки, полное отсутствие приборов, а главное - не было грамотного наставника. Как я уже писал, на заводе были радиолюбители, но как-то не сложилось у нас с ними. Они только посмеивались, да подначивали нас, всё время ставя в тупик своими, как оказалось, простенькими вопросами. И тем не менее это увлечение переросло в профессию - в последствии я закончил Московский радиомеханический техникум, по специальности - радиолокация, а Володя закончил техникум по автоматике. К моему глубокому сожалению Володя Воропаев рано умер от рака, не дожив и до 30 лет. Думаю, что ему, Там, за меня не стыдно.

Комната №5 - после того, как из неё съехала Елена Николаевна Татаринова в ней поселилась семья Деевых. Баба Маша - слуга народной медицины, знахарка и ворожея, причём очень сильная. Она снимала "порчу", лечила заговором всякие болезни, заговаривала раны и нарывы и т.п. Плату не брала. Если хочешь - оставь на столе что-нибудь. Наводила ли она "порчу"? - Сомневаюсь. Но то, что с Чинкиной они были по разные стороны баррикад, знаю доподлинно. Чинкина - мрачная бабка, которая жила в Нижних Мневниках, в первом доме от галалитовского склада. Все считали, что она ведьма, по крайности - чёрная колдунья. У ней и дом-то был мрачный, вросший в землю, в доме никогда ни огонька, ни звука. На огороде никогда ничего не росло, даже картошка. Перед домом стояло два засохших, кривых дерева, одно и сейчас стоит - его в металлический каркас упрятали. На этом месте сейчас находится автопарковка ресторана "Ермак". Когда баба Маша Деева встречалась где-нибудь с этой Чинкиной, только искры не летели...Но между ними, видимо, был нейтралитет. С Чинкиной старались не встречаться, но уж если встречали её на пути или в магазине, старались на неё не смотреть. Какое было у неё лицо и было ли оно, я не знаю. Она носила два чёрных платка, закрывавших лицо, как капюшон у монаха.

С бабой Машей жила её взрослая внучка Клавдия с мужем Владимиром и сыном Мишуткой. Миша был года на два моложе меня, по малолетству я с ним играл у них в комнате. Клавдия и Владимир работали на автобазе Мостелефонстроя, она работала в бухгалтерии, а он был шофёром. Клавдия хромала на одну ногу, а у Владимира было что-то вроде нервного тика, волнуясь, он дёргал плечом. Когда у Клавдии в 1957 году родилась двойня - мальчишки, им дали квартиру на Октябрьском поле. Баба Маша прожила почти до 80 лет и, умирая, передала внучке своё "умение".


Переезд работников завода Галалит на новую квартиру.

После того, как Деевы уехали, в комнату №5 заселилась бездетная семья Донских, которые жили в нашем же доме, в малюсенькой комнатке со второго крыльца. Вера - работала на "Галалите" в цеху, а Георгий - в 60-х работал где-то в Москве. Жорик люби выпить и когда перебирал лишку, становился невменяемым. Однажды отец Витьки Габриянчика его чуть с лестницы не спустил. Он по пьяни стал к нам приставать, когда мы в корридоре играли. Отец у Витьки был здоровенный мужик и Жорик взлетел над перилами как пушинка.

Вот мы и добрались до моего жилища - квартиры №6. До 1936 года эта квартира числилась за первым директором завода "Галалит" Дворкиным Михаилом Вольфовичем и была т.с. неприкосновенным резервом. Сам Михаил Вольфович жил с семьёй в Москве, а квартиру держали, как летний вариант. Когда в 1936 году в семье моего деда Бориса Петровича Варенцова родилась тройня - две девочки и мальчик и детей стало четверо - моей маме было уже 9 лет, чете Варенцовых предложили квартиру на Старом Арбате. Бабушка с дедом поехали, посмотрели и решили, что с "Галалита" никуда не поедут. В это время Варенцовы жили в доме №3 на том дворе и занимали крайнюю правую квартиру на первом этаже. Со стороны завода она находилась у пожарного депо. Дед был начальником цеха №1 - цеха ширпотреба и решением дирекции завода семье предоставили две комнаты в квартире №6 - квартире директорского резерва. В одной из комнат этой квартиры уже проживала семья освобожденного секретаря парторганизации завода - семья Жолудева/Карповых. Им же принадлежала застеклённая веранда, где при хозяине красильно-аппретурной фабрички располагался маленький ( 8-9 кв.м) зимний сад.

Веранда стояла на двух металлических столбах и по верху была застеклена цветными стёклами. Веранду они использовали как кладовую. Семья Жолудева/Карповых ( через дробь - т.к. они состояли в гражданском браке)
появилась на "Галалите" в 1935 году. До Карповых/Жолудева в этой комнате жила семья - отец работал в заводской бухгалтерии, мать, очень красивая женщина, - была домохозяйкой, их дочери - Джульетта и Джермена. Кто и откуда, куда уехали - моя матушка так и не вспомнила. Ефима Эммануиловича прислали на место прежнего секретаря - Смирнова Кузьмы, который чем-то проштрафился и был отстранён от занимаемой должности в 1935 году. В 1937 году Кузьма Смирнов, не вынеся притеснений, застрелился из своего именного нагана, подаренного самим Ф.Э.Дзержинским. При Ф.Э.Дзержинском он работал в ГПУ, внешне был неприятным типом - холодные злые глаза, нелюдимый, ни с кем не здоровался, был очень худым и ходил в длинной, до земли кавалерийской шинели.

Смирнов Кузьма был прислан на "Галалит" из Кунцевского райкома партии в 1933 году. Жена Ефима Эммануиловича - Карпова Мария Родионовна до и во время войны работала шофёром на Центральном аэродроме у Сокола. Во время бомбёжки была сильно контужена, получила инвалидность и после контузии перешла работать на "Галалит", в цех основного производства. Их дочь - Фаина - ровесница и близкая подруга моей матери, после войны окончила мед. училище и работала в госпитале им. Бурденко. Ефим Эммануилович во время войны был политруком полка, а после войны был назначен сначала начальником обувного ателье и даже пошил моей матери сапожки. Позднее -переведён начальником какой-то "конторы", располагавшейся рядом с Ваганьковским рынком. Однажды, году в 1957 мне довелось побывать в этой "конторе" - дядя Фима дежурил на майские праздники, но чем они занимались я не знаю.

Моя семья занимала, пожалуй, лучшее жильё в посёлке. Две (из трёх) смежные комнаты 12 и 14 метров, высокие, метра три с половиной потолки с лепниной ( в последствии частично утраченной), два больших окна, высокие, больше метра подоконники, большая общая прихожая - метров 10-12, туалет WC, общая кухня, метров 9-10. В квартире имелась встроенная мебель - шкафы для одежды, а на кухне - буфет и большая застеклённая полка над раковиной. Стараниями моего отца - Маркова Бориса Михайловича на кухне был оборудован столярный верстак с ящиками для инструмента и подверстачьем. Даже ванная комната была, метров 5. Правда во время войны ванну убрали, воду заглушили и комнатка стала жилой. В ней поселился старый дед - Фадеев, который работал на заводе в "сушилке". Ходил он вечно голодный и вшивый, но деньги копил и прятал на заводе, как говорили. После смерти деда Фадеева, его брат с того двора пытался отыскать схрон, но, как он сам говорил потом, не нашёл. Кто знает?

После деда ванную комнату заняла семья воспитательницы детского сада - Анны Михайловны, муж - Александр работал шофёром на автобазе Мостелефонстрой. Были они людьми приветливыми и доброжелательными. Александр был родом из Пензы и имел там многочисленную родню. Как-то они приехали к ним в гости впятером - двое взрослых и трое детей - мальчишки, разновозрастные, вихрастые и очень озорные. Как они всемером помещались в ванной - загадка! Эти ребята много чего интересного нарассказали мне тогда. В частности о тимуровском движениив в своём городе. Кто не знает, что это такое, рекомендую посмотреть старый советский фильм "Тимур и его команда". Фильм очень добрый и нужный. Очень прискорбно, что сейчас приоритеты у школьников сместились в худшую сторону... В 1957-58 году в семье родилась двойня - два мальчика - Вовка и Славка, они получили квартиру и уехали с "Галалита". Один из двойни - Слава имел зеркальное расположение внутренних органов, что в детстве на здоровье не отразилось, но умер он рано, не дожив и до 16 лет.

После того, как эти соседи уехали, комнатушку мы наглым образом захватили, а может никто в неё не захотел поселиться. Не знаю, но она стала нашей. Возвращаюсь к своей семье - семье Варенцовых. Мой дед Борис Петрович Варенцов родился в 1907 году в городе Дмитрове, в многодетной семье, по тем временам довольно зажиточной. Его мать - Варенцова (Ложкина в дев.) София Николаевна, 1855 года рождения, была в молодости очень красива, но из бедной семьи, было их пятеро сестёр - Александра, Мария, Анна, Вера, София, Клавдия.
Прабабушка София Николаевна была бесприданница. Дмитровские купцы за её красоту собрали ей приданное и приподнесли его на свадьбу. У Софии Николаевны было девять детей - Анна, Надежда, Вера, Ольга, Алексей, Александр, Сергей, Николай и самым младшим был Борис. Ольга и Николай умерли в детстве. Отец - Петр Варенцов служил в большом торговом доме и был ст. приказчиком. София Николаевна прожила долгую жизнь и умерла в возрасте 109 лет. На производстве не работала ни дня и пенсию получала мизерную. Проживала в Сокольниках на ул. Короленко дом №7 в огромной коммунальной квартире на попечении своей дочери - Надежды, была очень властной и богомольной женщиной. Дети ей помогали и навещали. Особенно большим событием был праздник тезоименитства -"Вера, Надежда, Любовь и мать их София", когда в Сокольниках собирались все родственники, включая детей и внуков. Накрывали огромный стол, метров шесть в длинну (прабабушкино приданное), практически во всю длинну комнаты, от окна до двери, продукты привозили с собой. Было очень оживлённо, пели, курили, вели разговоры. У дедушки Бориса был музыкальный слух и он играл по слуху на мандолине, домре, гитаре. У нас на "Галалите" были эти музыкальные инструменты. Вспоминали какие-то случаи из той, дореволюционной жизни, часто смеялись. Я был в то время ещё маленьким и эти разговоры и воспоминания были мне непонятны, а следовательно неинтересны. А послушать было что.

Старшая сестра деда - Надежда Петровна, маленькая суетливая женщина, была женой Марьяна Григорьевича Хмелевского - первого главного инженера МАГЭС - 1. Были они "сладкими пьяницами" - очень любили сладкое. Первую неделю после получения жалования обьедались всевозможными сладостями, а потом до следующего жалования сидели на голодном пайке. Сестра Мария Петровна - женой управляющего Николаевской железной дорогой - Малтабарова. Брат Александр Петрович был белогвардейцем и, отступая с Белой армией в Крым, попал в Италию, где на заводе Рено познакомился с итальянкой - Марией (Контардовной) Орлянди, которая работала на заводе токарем и была активисткой итальянской Коммунистической партии. Они поженились и приехали в Россию в середине 20-х годов. Александр Петрович устроился на 22-й завод, а Мария Контардовна - зав. детским садом на Красном пролетарии. Поселились они в Терехове, где у них родился сын Карл (думаю, что не надо объяснять, в честь кого названный. Мария Контардовна была высокой, мужиковатой женщиной, но как человек, была заботливой и доброй. Когда родилась моя мать, долго не могли дать ей имя, спорили, судили-рядили. И имя моей маме дала именно Мария Контардовна, посчитав, что девочка похожа на её сестру Маргариту.

В 1927 году Александр Петрович, поплатившись за непомерную болтливость, был арестован и расстрелян. Его жена Мария была репрессированна, как чсвн, и умерла в лагере, а их сын Карл оказался в детском доме им. Ф.Э.Дзержинского, где и воспитывался до достижения совершеннолетия. Когда маленького Карлушу забирали на распределитель он просил оставить его в семье своего дяди - моего деда Бориса Петровича и ответом ему были слова :"...куда тебе к дяде, у него у самого четверо, ему сейчас о своей семье надо побеспокоится. " По счастью репрессии не коснулись семьи деда и это просто чудо. Отслужив в рядах ГСВГ, Карл Александрович Варенцов вернулся в Терехово, где женился на Марии Бородиновой.

Дедушка Борис Петрович рано пошел работать и служил сначала приказчиком в лавке. В возрасте 18 лет он поступил учеником в артель по производству галантерейного ширпотреба. В 1925 году артель переводят из Дмитрова в Павловский Посад, где и познакомились мои дедушка и бабушка. Моя бабушка - Варенцова Ксения Терентьевна (в дев. Крутова) родилась в 1905 году в Павловском Посаде в многодетной семье потомственных ткачей. У бабушки Ксении Терентьевны было три сестры - Аграфена, Полина, Вера. Все работали на ткацкой фабрике и кроме основной работы брали "нагрузку" - привязывали кисти к платкам. В 13 лет Ксения Терентьевна осталась сиротой и жила в семье своей старшей сестры - Аграфены. Муж Аграфены Терентьевны - Алексей Усов был сапожником, причём сапожником с талантом. К своей свояченнице относился с любовью и обучил её сапожному ремеслу.

На "Галалите" у нас был довольно богатый сапожный инструмент, которым бабушка Ксения владела профессионально - чинила и дорабатывала обувь всей нашей многочисленной семье. У Аграфены Терентьевны было три дочери - Тамара, которая работала метранпажем в типографии, Алевтина, которая работала портнихой, и Зинаида. Единственным ткачём из поколения детей был муж Алевтины - Василий, работавший на ткацкой фабрике мастером производства.

Когда я был маленький мы почти каждый год ездили в Павловский Пасад на поезде. Ездили надолго, навещали всех сестёр бабушки и их многочисленные семейства. До сих пор у нас в Павловском Посаде остались родные, но связи постепенно ослабли, сойдя на нет. Останавливались мы всегда у тёти Груни (Аграфены), которая жила в своём большом доме. В этом же доме жили и дети тёти Груни со своими семьями. Кстати сказать, одна из дочерей тёти Груни - Зинаида была замужем за родным братом советского писателя Владимира Солоухина - Василием. Зинаида жила с семьёй отдельно, в новых домах, рядом с рекой Вохонкой. С семьёй Владимира Солоухина они не общались. Принимали нас всегда хорошо, по родственному, а вот мы - внуки как-то эти связи не сохранили.

В 1927 году в семье Варенцовых родилась дочь - Маргарита, моя будущая мама. В этом же году артель по производству галантерейного ширпотреба переводят в Москву, в Ростокино. По приезде в Москву семья Варенцовых поселилась на Тверском бульваре в семейном общежитии, в подвальной комнатушке. Общежитие находилось рядом с Агентством ТАСС. После общежития Варенцовы жили на Пятницкой, в Средне Овчинниковском переулке, где жила сестра Бориса Петровича. Потом они переехали в Сокольники на улицу Короленко дом №7, где жила другая сестра Бориса Петровича - Надежда. Там же жила и мать Бориса Петровича - Софья Николаевна. Комнатушка была на первом этаже в коммунальной квартире, была она узкая и длинная, как трамвай. Окна выходили во внутренний, заросший двор, на помойку. В комнате всегда было темно и сыро.

В 1930 году артель переводят в Нижние Мневники на территорию з-да "Галалит". В одном из корпусов был открыт цех ширпотреба - цех №1, начальником которого и стал мой дед Борис Петрович. По приезде на "Галалит" семья Варенцовых снимала маленькую комнатку (чуть больше 5 м кв.) в Нижних Мневниках. Чуть позднее была предоставлена комната (12-14 м кв.) на заводе, в помещении клуба (потом здесь будет находиться заводская библиотека), Рядом, в такой же комнате (позднее радиоузел) жила семья начальника заводской котельной - Ерофеева Николая - его жена Зинаида и два сына - Юра и Лёва. Спустя какое-то время эти клубные комнаты были освобождены от жильцов и стали использоваться по прямому назначению, а семье Варенцовых предоставили комнату (ок. 15 м кв.) в доме №3. И в 1936 году, в связи с рождением тройни, семья Варенцовых оказалась в доме №9, в квартире №6.




Итак, семья Варенцовых состояла из: отец - Борис Петрович - нач. цеха №1, цеха ширпотреба, мать - Ксения Терентьевна - сначала работала в цехе №1 гравером, а позднее была начальником смены основного производства цеха №2. Их дети - Маргарита, Светлана, Галина и Владислав. После рождения тройни, к семье Варенцовых по линии Собеса были прикреплены медсестра и нянька. Няньку выписала из своей деревни в Рязанской или Тульской области дворничиха с того двора - Ольга Ивановна. Няньку звали Наталия Ивановна, была она женщина дородная и в возрасте (ок. 50 лет). Нянька первое время жила в семье Варенцовых, как член семьи. У Няньки был взрослый сын, который служил в Красной Армии. В 1939 году, когда тройняжки пошли в заводской детский сад, туда же техничкой перешла работать и Наталия Ивановна. В этом же 1939 году вернулся из армии сын Наталии Ивановны Сергей и они поселились в Нижних Мневниках, четвёртый или пятый дом от "Галалита".

/>
Tags: 50-е годы, 60-е годы, семейные истории, фотографии
Subscribe

  • Татьяна Маврина в Третьяковской галерее.

    Во время последней поездки в Москву посетил выставкуТатьяны Мавриной. От нее я получил огромное удовольствие (помимо художественных достоинств она…

  • Старая Русса. Соварх.

    Хотя основной интерес в Старой Руссе представляют старинные храмы, есть в городе и интересная архитектура советских времен. И самое интересное здание…

  • Ленинград. 1950-е

    Далее в моем блоге...

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments