December 5th, 2010

Кукла, коврик, оттоманка

Навеяло одним из постов. Спрашивали о целлулоиде, а я о кукле вспомнила. Вот мы с ней. Я - слева. На мне какое-то платьишко - сборное, из двух разных лоскутов (потом оно перекочевало на куклу). Шуруя после маминого переезда в ее старой комнате, нашла свою Лену. Сняла с нее старые одежки, заботливо связанные мамой, купила новые (от наших девок не осталось) ползунки, шапочку. Потом думаю, негоже. Кукле шестой десяток пошел, выросла она из детского. Вот рукав от бывшей бархатной кофты отодрала. Только оформить это платьем все некогда. Да и резинки, держащие руки-ноги совсем разботались. А новые резинки не вдеть, потому что конец резинки, который в кукольных конечностях крепился не на крючок, как в дальнейшем у многих кукол, а закреплялся с помощью штырика и приклеивался (?). Смотрю на кукольное лицо, сравниваю с глупыми выражениями лиц кукол, стоящих нынче на прилавках! Не в пользу последних, разумеется.
А вот еще несколько деталей прежней жизни. Сидим мы с Леной на оттоманке (именно так называлась эта мягкая мебель). На трех больших и очень плотных подушках - чехлы, собственноручно вышитые гладью. Мама была мастерица вышивать гладью. (Покрывало и чехлы белые. Сейчас бы я попробовала застелить белым, через день стало б черным!) Но и крестика мама не гнушалась. На стене кусочек коврика, вышитого болгарским крестом - два лебедя. Типичный сюжет настенных ковриков в ту пору!

Collapse )
smaskoi

"КАТАЛОГ ИСЧЕЗНУВШИХ ЗВУКОВ"


     Эта книга могла называться "Каталог исчезнувших звуков". В нее вошло бы краткое, но красочное описание звуков, которые ушли (уходят) из нашей повседневной жизни, но еще не исчезли (но могут) из нашей активной памяти. Что может быть надежнее звука, спросите вы? Вот запах... Вот вкус... Отвечаю: и запах и вкус лишь набор молекул, игра элементов, экзамен для любителей Пруста. Другое дело - звук. Он уходит из нашей жизни вместе с первоисточником и больше не возвращается. Так что давайте вспомним ушедшее и уходящее - если наша память нас еще не подводит. 
     
Итак.

- Суставный треск печатной машинки - это в первую очередь.
- Утробное щелканье пятака, когда он проваливается в щель турникета.
- Щедрый перезвон монет в лотке автомата для размена мелочи - сумма не меняется, но зато масса, масса!
- Чихающий автомат с газировкой, буря в стакане. "А почему так мало сиропа?!!"
- Тугие щелчки тумблера на телевизоре "Темп".
- Сюда же его, ч/б телевизора, нагревательное жужжание: от "вкл." до картинки.
- Реактивный, с перестуком, гул стиральной машины "Рига". "Где мои джинсы?" - "Я их постирала". Трагедия в стиле рок.
- Треск "горбатого" "Запорожца".
- Застенчивое бульканье белого портвейна "Агдам", если пить его из горлышка, не вынимая при этом бутылку из внутреннего кармана пальто и не слишком запрокидывая голову, чтобы не привлекать внимания буфетчицы за стойкой в кафе "Елочка", где распитие спиртных напитков категорически запрещено.
- Фатальный шелест ракорда на магнитофоне "Маяк-205" - "Не хватило!" - и не менее фатальное чавканье пленки, которую "зажевало".
- Шум и ярость советских "глушилок" на КВ в субботу вечером.
- Двойной пружинистый щелчок проигрывателя "Минск": лапка вверх, конец пластинки.
- Ее же, пластинки, потрескивание, если протирать бархоткой.
- Визгливый скрип дощатого кресла в кинотеатре: "Человек-невидимка" "на восемь", первый ряд, 11-е место, семечки в кармане.
- Дружная пальба настоящих оловянных солдатиков в картонной коробке, если ее потрясти.
- Сухие уколы пера, когда оно тычется в пустую почтовую чернильницу.
- Веселый хлопок лампочки при точном попадании в нее из рогатки - и осколки, осколки, осколки... Ангельская музыка!
- Стеснительные толчки ключа, когда его засовывают под войлочный коврик.
- Демократичный шлепок тонкой резинки на сатиновых трусах.
- Фыркающий шлепок толстой "бинтовухи".
- Нежное "ах", когда снимаешь фольгу с поллитровки кефира.
- Тихое ночное шарканье отклеивающихся обоев.
- Дребезг школьного звонка, переходящий в хрип.
- Грохот крышки от парты.
- Шелковый шелест красного галстука, если завязывать его под накрахмаленный воротник.

   Да что там говорить - ведь это и твой собственный голос, когда на сцене актового зала ты начинаешь, неловко закинув руку: "Я, такой-то, такой-то, перед лицом своих товарищей торжественно клянусь преданно любить и уважать..."  Кого - любить? Что уважать? Где вы, товарищи, перед лицом которых я? Кто ж теперь вспомнит. Но звук, звук...