June 22nd, 2013

В этот день, ровно 72 года назад...

Оригинал взят у skif_tag в В этот день, ровно 72 года назад...
Началась война

kharkovramashadow500

Заявление Шуленбурга в 5 час. 30 мин. 22 июня 1941 г.

Ввиду нетерпимой далее угрозы, создавшейся для германской восточной границы вследствие массированной концентрации и подготовки всех вооруженных сил Красной Армии, Германское правительство считает себя вынужденным немедленно принять военные контрмеры.
Соответственная нота одновременно будет передана Деканозову в Берлине.

АВП РФ. Ф. 06. Оп. 3. П. 1. Д. 5. Лл. 12–15.

Collapse )

Начало войны по воспоминаниям участника

После продолжительного отдыха батальонам и ротам указали рубежи обороны. До них надо было порядком топать. Только под утро 23-го июня мы заняли оборону на восточном склоне лесистой и заболоченной долины реки Стырь. После отдыха, весь день солдаты рыли окопы полного профиля, ходы сообщения, землянки для штаба батальона, рот. Наш взвод с утра направили вперед, в боевое охранение, к берегу реки, где мы, растянувшись редкой цепочкой, отрыли индивидуальные окопы, замаскировали их травой и ветками. Свой окоп мы с помощником выкопали в кустарнике с хорошим обзором западного берега реки, против пологой балочки, прорезающей спуск к руслу. Установили ручной пулемет, разложили в нишах запасные диски, гранаты, определили зону обстрела и наблюдения, приготовились к встрече с разведкой противника, не выявляя при этом преждевременного своего расположения.
День и ночь прошли спокойно. Третий день войны выдался так же тихим и солнечным. К обеду, когда солнце основательно стало припекать, рокот мотора мотоцикла насторожил нас, разогнал дремоту. Из-за деревьев и кустарников долины показался одиночный мотоцикл с коляской. Он двигался в сторону реки правее нас, остановился, затем повернул в нашу сторону и на тихом ходу продвигался вдоль реки. За рулем сидел немецкий солдат в рубашке мышиного цвета с закатанными до локтей рукавами, в пилотке, с автоматом за спиной. В таком же одеянии в коляске сидел второй немец с ручным пулеметом в передке. Они внимательно всматривались в нашу сторону, русло реки. Ехали смело, не остерегаясь, видимо, не ожидали встречи здесь с советскими войсками. Наши бойцы сидели тихо, следили за их движением. Возле балочки мотоцикл остановился. Немцы стали внимательно осматривать её, наш берег, восточный склон. Судя по жестам, немцы о чем-то спорили. Водитель показывал в сторону реки, в чем-то убеждал напарника, затем отпустил муфту сцепления и направил мотоцикл в балочку. Немец в коляске протестующе взмахнул рукой, видимо приказывая остановиться. Они снова заспорили. Водитель настаивал на своем, его напарник протестовал. Затем он достал бинокль и стал осматривать реку, долину, восточный склон.
Я внимательно следил за их действиями, прильнув к пулемету и держа их на мушке прицела. Мишень была соблазнительная, можно поразить короткой очередью. Мой напарник, понимая меня, желал того же, толкнул меня легонько в спину прошептал: - Давай, Ваня!
Я навел пулемет в грудь водителю с расчетом поразить и немца в коляске. Нажал на гашетку. Хлестнула короткая очередь. Водитель, бросив руль, схватился за грудь, повалился вперед, а немец в коляске осел на своем сидении, уронив бинокль. Неуправляемый мотоцикл, виляя, двинулся по тальвегу балочки, вниз, к реке.
Мы следили за его движением, ожидая, что машина вместе с немцами въедет в реку, но на полдороги водитель зашевелился, приподнялся, схватился за левую часть руля, вывернув тем самым, переднее колесо, свалился вниз. Мотоцикл завалился на бок, подняв люльку над землей.
Пригибаясь и прячась за кустами подбежал командир взвода, грозно зашипел:
- Кто стрелял?
- Я, товарищ лейтенант! - то же шепотом ответил я, хотя и без этого было ясно, что стрелять мог только наш пулемет. - Вон, посмотрите на тот берег, - показал рукой я в сторону балочки, где на боку лежал мотоцикл с немцами.
- Наповал срезал? - то ли спрашивал, то ли констатировал взводный.
- Один убит, а второй, наверное, еще живой.
Надо перетащить их на наш берег - посоветовал я. - Жалко оставлять боевой мотоцикл.
- Да, конечно, - согласился лейтенант. Я сейчас организую это. А вы внимательно следите, не демаскируйте себя.
Вскоре саперы принесли надувную лодку, переправили с противоположного берега мотоцикл, труп убитого и тело раненного немца. Все этой уложили за кустами нашего окопа. Посмотреть на фашистских солдат, поодиночке пробирались солдаты охранения. Был здесь уже и политрук роты. Ему хотелось показать бойцам поверженного врага, убедить красноармейцев, что и немецкий солдат смертен и его умеючи можно убивать. Хотя, он и не имел права организовать здесь, в боевом охранении, всеобщие смотрины.
Для этого и существует наша Красная Армия и я, как её боец, сегодня впервые исполнил свой солдатский долг. Так я рассуждал сидя в окопе, а немцев на их же мотоцикле отправили в расположение полка.
Collapse )

UPD

Газета "Калининградская правда" опубликовала 22 июня другую главу из воспоминаний Яковлева.
http://kaliningradka-korolyov.ru/upload/uf/f3e/f3e8b7c31bd2177933d85f03dd9e3b7b.pdf
С фотографией автора
Анка
  • z_laya

Вечная память...

Мирное небо над крепостью Бреста,
В тесной квартире счастливые лица.
Вальс. Политрук приглашает невесту,
Новенький кубик блестит на петлице.

А за окном, за окном красота новолунья,
Шепчутся с Бугом плакучие ивы.
Год сорок первый, начало июня.
Все ещё живы, все ещё живы,
Все ещё живы,
.
Смотрит на Невском с афиши Утёсов,
В кинотеатрах идёт "Волга-Волга".
Снова Кронштадт провожает матросов:
Будет учебным поход их недолго.

А за кормой, за кормой белой ночи раздумье,
Кружатся чайки над Финским заливом.
Год сорок первый, начало июня.
Все ещё живы, все ещё живы,
Все ещё живы,

Мимо фасада Большого театра
Мчатся на отдых, трезвоня, трамваи.
В классах десятых экзамены завтра,
Вечный огонь у Кремля не пылает.

Всё впереди, всё пока, всё пока накануне…
Двадцать рассветов осталось счастливых…
Год сорок первый, начало июня.
Все ещё живы, все ещё живы,
Все ещё живы,

Вальс довоенный напомнил о многом,
Вальс воскресил дорогие нам лица,
С кем нас свела фронтовая дорога,
С кем навсегда нам пришлось разлучиться.

Годы прошли, и опять за окном тихий вечер.
Смотрят с портретов друзья молчаливо.
В памяти нашей сегодня и вечно
Все они живы,
Все они живы,
.
(Ф. Лаубе)