October 18th, 2013

  • anoutka

Вспоминая бабу Дусю.

Мы прочно все забываем на фоне ежедневной суеты. Но когда приходит ночь со своими тревожными сновидениями, нас начинает беспокоить бывшая география. Почему бывшая? Потому что уже и домов этих нету, и улицы многие поисчезали, а на задворках памяти все ровнехонько сложено в удобные кучки. Я уж и предметы "той" жизни забывать стала, а тут - бах - и показали все снова.
Я помню еще рубцовский дом бабы Дуси. Первый еще, до барака. Он был из почерневшего дерева. На четыре что-ли семьи. К Копытиным я ходила смотреть "Тени исчезают в полдень". Восхищение вызывали светящиеся фигурки в застекленном шкафу: олень с деткой, орел с распростертыми крыльями и бусы. Все это надо было хорошенько нагреть, а потом, выключив вечером свет, ужасаться зловещему свечению. Такие же бусы были и у меня, но я - идиот - раздраконила их по частям и растеряла. Еще был черный бисерный воротничок, который тоже был снесен потоком времени в неизвестном направлении.. Э-х..
Так вот, баба Дуся жила на втором этаже. Подняться надо было по ступеням с перилами. Видимо, комнатка у нее была совсем маленькая, но мне в раннем детстве казалась так просто дворцом. Там была пружинная кровать с хромированными шариками, где мы спали вдвоем, когда меня подкидывали молодые родители. Обычно баба Дуся говорила тако:"Первое спасибо вам за то, что привезли внучку, второе за то, что быстро уехали". Там была ширма с павлинами. Очень удобная, кстати, вещь. При помощи ее можно было быстро разграничить пространство. В кино она всегда выступала таким будоражащим мужское воображение инструментом: когда из-за нее вылетали разные там чулки и комбинации. По-моему была какая-то не то пальма. Но кислица была точно и "выскочка". Бог ее знает как она там прозывалась по научному, но мы звали ее именно так. Еще были табуреты, задекорированные "марокканскими", шестиугольной формы, ковриками из бархатных шариков. Изумрудного и синего цветов. Стоял и обязательный комод с трельяжем. В комоде лежало всякое интересное праздничное барахло, включающее любимые бабушкой панбархатные платья и лаковые туфли, пошитые грузинским кустарем. Это великолепие надевалось на выборы. Многие вещи были бережно зашиты в полотняные мешки, чтобы не навещала моль. Там же в ридикюле лежали старые пожелтелые карточки и ссохшиеся желтые документы, которые в силу нежного возраста были мне совершенно неинтересны. Сверху комода сверкало натертое трюмо. Справа и слева стояли вазочки чешского стекла ( я спустя годы в стеклянном магазинчике Карловых Вар, на улице Масарика, просто-таки испытала чувство резкой ностальгии, увидев те же самые вазочки, оказавшиеся переиздаваемой классикой ) с султанчиками куриных перьев, выкрашенных в ядовитые цвета. Еще был хрустальный флакон для духов, по-моему синий, с резиновой грушей. Конечное, горячо любимые бабой Дусей духи "Красная Москва". Они мне казались ужасно вонькими и старечьими. Пудреница. Шпильки. Баба Дуся была большой кокеткой и неунывающей натурой. Возможно ее гены отозвались во мне самым неожиданным образом..