olhanninen (olhanninen) wrote in soviet_life,
olhanninen
olhanninen
soviet_life

Categories:

Моя мама покрестилась в блокаду

Только сейчас мама не помнит - покрестилась она до приема в пионеры или после.
Случилось это в начале второй зимы 1942-43 годов, когда уже стало совсем непонятно, сколько ждать, когда освободят Ленинград и их всех. Да, привыкли, да, паек стал чуть побольше, но в то же время был уже опыт предыдущей зимы, когда все иждивенцы – маленькая моя мама, ее бабушка и дедушка (мои, соответственно, прабабушка и прадедушка) всю зиму лежали в постели, не в силах даже выйти из дома, - холода, голода и страха, уже не бомбежек, о которых предупреждали, а внезапных артобстрелов, время которых предугадать было невозможно. И вот снова пришла зима, а спасенья не было…

Короче говоря, моя одиннадцатилетняя мама сама решилась и даже сама придумала молитву, поскольку баб Дуне и дедушке было ее мамой (моей бабулей) строго настрого запрещено учить ребенка «всякому церковному». Свою детскую молитву мама помнит до сих пор: «Господи спаси, ангел мой, будь со мной». И каждый раз она шептала ее в бомбежки и обстрелы, когда хотелось кушать и вообще – в трудную минуту.

Дело было так.

Бабуля, хоть и боялась всего на свете, но разрешила, а без ее позволения мама бы не рискнула, да и вообще она ее оч. любила и во всем советовалась. Но пойти церковь покрестить ребенка бабуля тоже побоялась: «Случись что со мной, кто вас всех кормить будет, пропадете же!»

Дело в том, что бабуля уже была на плохом счету и под подозрением, как она считала по причине своей болтливости: никак не могла забыть, что, когда мама была малышкой, а бабуля секретарем комсомольской организации при чертежной матерской, где она работала чертежницей, то… несколько раз проштрафилась.
Во-первых, она оч. любила красивые вещи, и ей постоянно указывали, что негоже комсомолке носить фельдеперсовые чулки и пользоваться губной помадой. Ну, она и не пользовалась – на работе: стирала с губ ваткой перед входом, и чулки меняла в соседней парадной.
Во-вторых, бабуля – конечно, во внерабочее время – однажды, еще до рождения мамы, кутила с будущим мужем в аглицком клубе, много танцевала и потеряла протоколы комсомольского заседания, с которого и побежала на свидание, - а потом, после этого клуба, будь он неладен, всю ночь их выдумывала. Никто не заметил, но ужас остался в памяти навсегда.
В-третьих, перед самой войной она купила на барахолке чудесный фарфоровый умывальник немецкой работы с цветочками, совсем как в ее детстве, и – не удержалась – похвасталась на работе. И потом ее прорабатывали на партийном собрании в буквальном смысле, со словами: «Вот ты, купила умывальник, а если в нем какой буржуй свое тело раньше мыл?!»
В-четвертых, совсем накануне войны она нашла в дровах во дворе пистолет и отнесла в милицию, так ее потом на допросе замучили…
…И вообще - как другие дамы жили, пользовались красивыми вещами, и им за это ничего не было, - не укладывалось в бабулиной голове…
Поэтому бабуле «только церкви для полного счастья не хватало»…
Это сейчас все кажется смешным, а тогда – вовсе нет.

Дедушка с бабушкой опять лежали в постелях и из дому не выходили, они почли бы за счастье бы внучку в церковь отвести, но – самим никак не дойти, не то, что...
А одна идти в церковь мама боялась…

И тут – вот уж не зря ее называли «семейным ангелом» - опять на помощь пришла тетя Веруся. Вернее, она принесла утаенные от проверок овощи – несколько морковок, картошек и брюкв, так как работала бухгалтером в совхозе при горкоме. А что вы думаете? Всех работников при выходе на вахте ощупывали…

И тетя Веруся, сестра маминого отца, выслушав маму, сразу согласилась, хотя сама была по вероисповеданию католичка. Мама католичкой, как тетя Веруся и отец, быть не хотела, а как бабуля, баб Дуня и дед – православной. И тетя Веруся ее прекрасно поняла, попила пустого чаю и они пошли во Владимирский собор на Петроградской.

Мама запомнила, что с набережной дул просто ледяной ветер, по небу неслись облака с бешенной скоростью, быстро темнело и в церкви тоже было темно и холодно, потому что свет особо из-за затемнения не зажигали и топить тоже было нечем, тем более церковь.

Батюшка был оч. добрый и похвалил маму за ее решение, а тетю Верусю поблагодарил за то, что привела ребенка, хоть и католичка. Он читал молитвы, помазал маме не только голову, но и коленки и дал крестик, который мама потом уже во взрослом возрасте потеряла, потому что носила его в кармане на университетские экзамены.

Еще батюшка дал маме просфорку, которую она на следующий день не удержалась и съела. И после церемонии их с тетей Верусей напоил чаем с маленьким кусочком сахару в комнатке сбоку.

Потом мама с подружками в конце войны и после бегали в церковь после школы - тогда не было школьной формы, так они снимут галстуки, спрячут в портфели и – непонятно: то ли пионерки, то ли просто девочки в церковь зашли.

Ходить в церковь окончательно мама перестала, когда их принимали в комсомол. Тогда им в неофициальной обстановке так и сказали: если что, в смысле засекут, что в церковь кто ходит, и на маму со значением посмотрели, то пусть пеняют на себя. Вот она и не стала больше рисковать.

А потом мама стала атеисткой, потому что… все было так ужасно потом, и когда узнали правду, и… вообще, и перестройка, и когда все вдруг ни с того, ни с сего стали такие религиозные, что мочи нет, что… - но она спорить со мной не будет, потому что это бесполезно.

Но, ладно, пусть про этот случай я расскажу в жж, ей скрывать нечего, а кому-то. может, и интересно, как раньше люди жили, особенно в блокаду и при социализме.

========
Записала с маминых слов, из вчерашнего разговора по телефону.

Источник: http://olhanninen.livejournal.com/107320.html
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments